06.10.2009

Интервью: THEATRE OF TRAGEDY. «Мы носили синие джинсы, разноцветные свитера и отрывались на сцене»

(Liv Kristine, опубликовано в «Музыкальном журнале», лето 2001)

Вы только сильно не плюйтесь… Те, кто имел несчастье столкнуться с Musique, последним шедевром THEATRE OF TRAGEDY, в порыве праведного гнева наверняка уже успел выкинуть это попсовое дело куда подальше от своих тру-метал ушей… и я, признаюсь, сделала то же самое. Ну, негоже «театрам» играть такое, и все тут. Много воды утекло со времен Velvet Darkness They Fear, и группа, похоже, испортилась (с точки зрения нормального металхэда) безвозвратно.

Единственное, что не совсем понятно в данной ситуации, — это причина, по которой такая, казалось бы, тяжеловесная контора как Nuclear Blast внезапно подписала ТЕАТР. В голову почему-то лезет самое плохое… ну да, впрочем, ладно — пускай это останется на их совести. Причина же, по которой интервью с «продавшимися» некогда готик-думерами снова попало на страницы нашего журнала, довольно-таки легкообъяснима: ну, просто… просто не повернулась рука взять и выкинуть разговор с такой очаровательной и откровенной собеседницей как Лив-Кристин! Почитаете сами — и, думаю, поймете… Поставим его, пожалуй, в «ностальгическую» лигу, продолжая смысловой ряд FIREBIRD, SUPERSHINE и еще некоторых коллективов, известные личности из каковых в свое время делали классные дела, а потом внезапно «повзрослели» и стали заниматься совсем другими вопросами… Итак, можете начинать обзываться плохими словами, но THEATRE OF TRAGEDY опять попали в «Музыкальный Журнал» (причем, ежели не исправятся, этот раз точно станет последним). На связи — сладкоголосая Лив-Кристин.

Наверно, тебе уже надоели подобные сентенции, но чем дальше, тем альбомы THEATRE OF TRAGEDY все больше удивляют и, что греха таить, многих просто-напросто разочаровывают. Раньше вы играли метал… а теперь… как это называется?

Мы и сейчас играем метал, только, так сказать, другой вид этой музыки. Что касается нового альбома, Musique, то, заметьте, некоторые песни на нем даже тяжелее, чем отдельные вещи с наших предыдущих работ. Стилистически его, конечно, трудно определить: мы сами долго пытались это сделать, но потом решили, что назовем свою музыку просто Музыка. Иначе ведь никак! Это смесь самых разных течений, от дума до коммерческой электроники и попсы, крайне разнообразный и эклектичный стафф… оценят который, конечно, далеко не все.

Эт-то уж точно. Вряд ли металхэды теперь станут покупать диски таких «предателей», как вы.

Ой, не знаю даже, что тут сказать. Если честно, то пока что доводилось слышать только положительные отзывы, ото всех без исключения. Да, старые фэны часто говорят, что ранние альбомы были лучше, — однако этот им тоже очень понравился! Их мнение о нас напоминает мое собственное отношение к PARADISE LOST: то, что эта группа делала раньше, мне нравится гораздо больше дел сегодняшних, однако ценность последних тоже не могу отрицать. Хорошие альбомы, это факт… а все остальное — просто дело вкуса. Так же и с нашими фанатами. Я могу понять тех, кому по душе более тяжелая музыка, но при этом хотелось бы, чтоб люди не зацикливались, а, наоборот, становились более open-minded и прислушивались к новым, ранее неизвестным направлениям. Какие-то сдвиги уже есть, и это не может не радовать: если раньше такие вещи как метал и элетроника считались совершенно несовместимыми, то сегодня я вижу, как они совмещаются и, совмещаясь, обогащают друг друга. Оно и хорошо, потому что от этого союза рождаются новые, интересные и оригинальные стили. THEATRE OF TRAGEDY в этом плане всегда старались идти на шаг вперед, развиваться и пытаться исследовать новые для себя области.

Упоминание PARADISE LOST здесь, кстати, очень даже к месту: наблюдая за вашей эволюцией, волей-неволей приходишь именно к такой параллели…

Что-то в этом есть, но согласись, кое в чем мы все-таки непохожи: если «парадайзы» уже второй альбом как занимаются приблизительно одним и тем же, то альбомы THEATRE OF TRAGEDY всегда отличались друг от друга гораздо более кардинальным образом. Направляясь в студию, каждый раз мы стараемся записать нечто совершенно новое, непохожее на все, что было раньше.

И последующие альбомы будут совершенно другими?

Да, конечно.

А может случиться, что вы вдруг захотите заиграть брутальную музыку?

Все может быть. Смысл нашего творчества в движении, а уж в каком направлении оно будет происходить, пока никому неизвестно… даже нам самим. Может, это будет метал, может, совсем попса (куда уж дальше? -авт.), не знаю… достоверно скажу лишь одно: наши следующие альбомы снова будут полной неожиданностью.

Что ж, посмотрим. Вот еще что интересно: как вы умудрились оказаться на Nuclear Blast?

До того, как они предложили нам контракт, группа обитала на Massacre Records. Несмотря на то, что наше сотрудничество продолжалось довольно-таки долгое время, обе стороны пришли к выводу, что пора его прекращать. Мы понимали, что лэйбл уже сделал для нас все, что только мог, мы вырасли из его рамок, и теперь пришла пора перебираться на какой-нибудь мэйджор. Люди с Massacre думали точно так же, и, в общем, разошлись мы с ними вполне полюбовно… Сейчас THEATRE OF TRAGEDY занимаются сразу две конторы: Nuclear Blast в рамках мировой промоции и East West Records в Германии. Очень, кстати говоря, удобно получается…

Говоря о»бласте» , я имела в виду немного другое: на сегодняшний день весовая категория у вас все-таки немного не та…

Согласна, хотя… Не одни мы там такие «коммерческие»: достаточно вспомнить тех же CREMATORY, как убеждаешься, что выбор лэйбла не так уж строг… Во всяком случае, могу с уверенностью поручиться, что они были в курсе того, каким мы собираемся сделать наш Musique.

Сольную карьеру ты продолжать собираешься?

Хотелось бы! Жаль только, времени не хватает: мы с ТЕАТРОМ скоро едем в обширный тур — в январе-феврале по Европе, а в марте-апреле по Штатам. Вот как вернемся, возьмусь за соло: продолжение моего альбома последует в самом обязательном порядке! Для меня это очень важно: сольная работа — это всегда эксперимент, способ выплеснуть собственные эмоции и чувства, при этом ощущая себя совершенно свободным. Независимость и совершенная свобода самовыражения — это достоинства, которыми обладает только сольное творчество. Я, конечно, не хочу сказать, что в группе меня кто-то притесняет или не дает играть то, что мне хочется, с этим проблем нет… просто группа, коллектив, всегда требуют способности идти на компромисс и учитывать мнение каждого из ее членов, а это уже нельзя назвать абсолютной свободой.

Сейчас находить компромиссы, должно быть, немного проще: в составе THEATRE OF TRAGEDY на сегодняшний день всего пять человек, а не семь, как было раньше…

Да, полгода тому назад от нас ушли гитарист, Томми Линдал и басист, Эйрик Т. Сальтро.

Из-за разницы в музыкальных взглядах?

Нет, отнюдь. Что касается Томми, то он просто захотел проводить побольше времени со своей семьей, зарабатывать нормальные деньги… Это во-первых. Вторая же причина заключается в том, что наш экс-гитарист боялся летать на самолетах — что в последнее время стало неотъемлемой частью жизни ТЕАТРА. Печально, но так оно получилось… Эйрик решил нас покинуть примерно из-за тех же проблем: человеку предложили хорошую высокооплачиваемую работу, и он решил завязать с музыкой. Пошел в парикмахерскую, постригся, продал свою коллекцию метал-дисков и теперь, надо полагать, доволен своей «приличной» жизнью. Что ж, как говорится, хозяин — барин, а мы и так справляемся. Сегодняшний THEATRE OF TRAGEDY — одна дружная семья, в которой царит взаимопонимание и отличные отношения.

Это хорошо. Кстати, те, кто уже успел посмотреть ваш новый видеоклип, говорят, что группа несколько изменилась и в визуальном плане. Ты, мол, сменила имидж, и теперь все больше напоминаешь поп-звезду…

Неправда! Я точно такая же, как и была всегда! Тот же рост, тот же вес, те же волосы, почти такая же одежда… никаких существенных перемен, точно тебе говорю. Что касается этого клипа, то он тем более правдив, потому что в нем я не играла наподобие актрисы в кино, а просто была сама собой, вела себя совершенно естественно, так, как веду себя всегда. И имидж тоже… я сама его придумала, сама подобрала одежду и прочее: это Лив-Кристин на все 100 процентов!

Да? А ведь когда-то на концертах ты даже мотыляла головой как самая заправская металлистка!

(смеется) Да, было дело… Мы тогда носили синие джинсы, разноцветные свитера (как сейчас помню: зеленый, красный и синий) и выходя на сцену, не столько играли, сколько отрывались, мотая головами до боли в шее. В результате музыка получалась просто жуткой… однако было очень весело! Чуть позже пришла мода скорее готического характера: мрачные одеяния, статичность и спокойствие на сцене — что выглядело, конечно, скучновато, но при этом более-менее стильно. Главной же характеристикой сегодняшнего ТЕАТРА ТРАГЕДИИ я бы назвала естественность: на сцене происходит то, что рождается в наших душах во время исполнения той или иной песни. Мы свободно передвигаемся, подходим друг к другу, словно рассказывая интересную эмоциональную историю. Все происходит очень динамично…

Оно и неудивительно: сегодняшний саунд группы не отличается ни мрачностью, ни депрессивностью…

Да, остатки печали прошли вместе с Aegis, который получился, пожалуй, самым грустным, романтичным и …хм… личным во всей нашей дискографии. Дело в том, что Рэймонд работал над ним как раз после того, как мы с ним расстались. Он был крайне расстроен, погружен в мрачные мысли и… в общем, эти переживания сильно сказались как на музыке, так и, в особенности, лирике альбома: если вы заметили, все песни там названы женскими именами. Причем, женщины в основном роковые, злые, неверные… думаю, он намекал именно на меня… Я, конечно, не такая гадкая, но могу понять его чувства: когда человека бросают, он, как правило, несколько злится на всех окружающих… Однако время прошло, и теперь группа значительно переменилась: другая музыка, другие тексты — на Musique они преимущественно посвящены одной из глобальных проблем человечества, проблеме отношения техники и человеческого разума. Один из основных вопросов — это попытка выяснить, кто на данном этапе занимает доминирующее положение: техника, компьютеры или все-таки их создатели… и что бы было, если б в один прекрасный день исчезли все машины, любимые мобильные телефоны и прочее. Такие вот дела…

Понятно. Рэймонд нашел новую девушку, перестал печалиться и занялся мировыми проблемами, так?

Ну да, он нашел новую девушку, я — нового парня, и все встало на свои места… А, может, мы немного выросли, повзрослели… не знаю.

У тебя есть любимые певицы?

Да, много. Из самых-самых, наверное, Тори Эймос, Мадонна, Бьерк и Тарья из NIGHTWISH.

Насколько мне известно, кроме музыки ты очень любишь спорт. Какими видами оного занимаешься сама… и часто ли?

Тренируюсь каждый день — и если б сутки включали в себя больше, чем 24 часа, занималась бы спортом еще чаще! Это ведь как наркотик… полезный наркотик… Я увлекаюсь всеми видами фитнесса, каратэ, фигурным катанием, лыжами (что вообще характерно для норвежцев!), велосипедными гонками, кикбоксингом… и вот недавно еще «подсела» на йогу.

Ну ничего себе! И находишь для всего время… Ты ж ко всему прочему, вроде, еще и учишься, да?

Да, на последнем курсе Штудгардского Университета — изучаю английский и немецкий языки. Осталось, к счастью, совсем немного: написать дипломную работу, сдать пару экзаменов, и все… свобода! Будет возможность немного больше времени уделить музыке.

Преподаватели хоть не сильно зверствуют?

О, нет, они очень добры. Периодически приносят диски на автограф, журналы с моими фотографиями… в общем, проблем, как правило, не возникает.

Сейчас ты живешь в Германии?

Да, уже четыре года. Мы живем вместе с Алексом, вокалистом ATROCITY.

..И еще, я знаю, у вас дома много зверюшек… Кроме вокалиста ATROCITY, у тебя, вроде, есть собака и еще кто-то…

(смеется) Хороший комплимент Алексу! Я ему обязательно передам! Кроме этой «зверюшки» в нашей квартире обитают три кота, двое из которых еще совсем маленькие, двухнедельного возраста. Сейчас они бегают по комнате, сбрасывают с полок разные полезные вещи, выдирают цветочки из горшков, лезут на занавески. Дикари! А вот собаки у нас нет, о чем я сильно сожалею… Обожаю собак! Однако за ними, во-первых, надо постоянно ухаживать (на что у меня совершенно нет времени), и, во-вторых, у Алекса аллергия, так что никак…

Вот еще давно хотела спросить: петь ты где-нибудь училась?

Петь я начала раньше, чем говорить… Все время, сколько себя помню, пела: дома, потом в школе по праздникам, потом… приключилась одна интересная история. На одном из школьных концертов я вышла на сцену, типа, звезда локального масштаба, приготовилась петь и… поняла, что от волнения забыла все свои слова! Представьте себе, какой облом! После этого я плакала несколько часов подряд, несмотря на все утешения и уговоры учительницы… и, как результат, не решалась выходить и петь перед публикой лет, наверное, восемь. Учиться этому делу тоже не хотела — и, соответственно, не училась… Другими словами, чуть не завязала с этим делом — но тут меня позвали в THEATRE OF TRAGEDY… и началась совершенно новая глава жизни. Сейчас я снова пою — причем, с большим удовольствием… и, надеюсь, остальным это тоже хоть немного нравится…