16.09.2009

Интервью с PECCATUM. «Я не верю в то, что ‘смертные грехи’ действительно существуют»

(Ihriel, опубликовано в «Музыкальном журнале», осень 2000)

И снова звездное семейство PECCATUM не дает позабыть о своем существовании: несмотря на то, что на настоящий момент группе исполнилось всего два года, на пороге топчется — ни много ни мало — третий альбом «пеккатумов» под таинственным названием Amor Fati. Candlelight Records клянутся и божатся, что он шуму он успел наделать просто немерянно… ну и… не знаю… маловразумительный релиз какой-то, сумбурный: поставив на навороченность и заумность, группа, похоже, залезла в такие дебри, что ненароком заблудилась и забыла, в какую сторону, собственно, собиралась двигаться. Результат: тяжеловато для восприятия, сбивчиво и немного непонятно.

Впрочем, не будем спорить — наверняка найдутся и те, кто оценит это по полной программе. Хорошо хоть, не разочаровало интервью с Ириэль: этакая интеллектуально-возвышенно-экзальтированная девушка, умеющая говорить умно, красиво и выразительно; сама Преданность Искусству, с любовью и готовностью посвящающая ему все свои душевные порывы… Беседа, вроде, получилась под стать — и дабы передать ее как можно красочнее, обратимся за помощью к великому мастеру Декаданса, Оскару Уайльду…

«Если произведение искусства вызывает споры, — значит, в нем есть нечто новое, сложное и значительное. Пусть критики расходятся во мнениях — художник остается верен себе.»

Лично я довольна новым альбомом — в той степени, насколько вообще можно быть довольным собственным детищем. А это, надо признаться, непросто: ты ведь лучше всех понимаешь его недостатки и оттого больше всех переживаешь за каждый из них… Многим слушателям показалось, что драм-машинка значительным образом подпортила дело… что ж… быть может. Однако нас самих она вполне устраивает… во всяком случае, пока что.

Процесс записи нового альбома, надо сказать, проходил нелегко, как всегда, — я имею в виду, как всегда, когда имеешь дело с творчеством. Перед тем, как взяться за дело, мы долго слушали свои предыдущие работы, пытаясь определить направление, в котором группа должна двигаться дальше, потом долго совещались, думали… и вот что из всего этого получилось. Вторая же проблема состояла в том, что на этот раз мы писались в профессиональной студии (тогда как первые альбомы PECCATUM лепили в своей собственной — прим. авт.), и многих тонкостей просто-напросто не знали. Времени из-за этого ушло немного больше, но зато теперь я могу смело сказать, что для внимательного слушателя наш саунд заметно выигрывает во всяческих мелочах. Влияние звукорежиссера тоже сложно переоценить: объективное мнение человека со стороны, к тому же профессионала, — дело важное и большое. В целом, повторюсь, Amor Fati мне нравится… Что касается реакции критики и фэнов — то это вопрос довольно-таки сложный: с одной стороны, хочется угодить большинству из них, но, с другой, понимаешь, что это невозможно, и потому главным критерием ставишь собственный вкус. В принципе, это и есть главное… Да, действительно главное! И, как бы там ни было, я не хочу и не могу делать музыку, которой от меня ждет публика или еще кто-то: это уже получается чистой воды проституция, а не искусство, если ты стараешься подстроиться под каждого, кто того захочет. Надо быть честным в том, что ты делаешь, не сворачивать со своего собственного пути.

Советы и критика — дело другое: благодаря им, бывает, открываются глаза и ты начинаешь видеть то, чего раньше в упор не замечал. Я имею в виду позитивную критику, направленную не на то, чтобы оскорбить музыканта… Над теми же, кто пытается меня как-то ранить своим острым пером, я просто смеюсь. Вообще, признаться, не люблю читать про собственную группу или про себя. Почему? Во-первых, часто просто не знаю, что отвечать на вопросы о PECCATUM: музыку надо слушать — чего о ней говорить? То, что надо знать о нашем творчестве, заключено только в нем самом — слова тут излишни. С другой стороны, такова наша работа, в нее входит не только чистое творение, но и работа с прессой, всякие интервью и тому подобные вещи, потому я стараюсь относиться к этому делу как можно ответственнее. Искреннее спасибо всем, кто тратит на нас свои усилия и время — я это ценю по достоинству, хоть, повторюсь, читать статьи о PECCATUM не люблю. Светиться лишний раз на страницах газет тоже не люблю, от застенчивости, наверное… а надо.

«В сущности, Искусство — зеркало, отражающее того, кто в него смотрится, а вовсе не жизнь.»

Вообще, честно говоря, я чаще всего прислушиваюсь к мнению тех людей, кто пишет, звонит или вообще как-то контактирует со мной лично, в то время как на безличные и холодные рецензии в газетах внимания практически не обращаю. Мне важно, как тот или иной человек воспринимает наше творчество, о чем он думает, что чувствует, какие образы и ассоциации оно вызывает. Именно такие отзывы важнее всего… Как должны люди реагировать? Не знаю… Никак, наверное… Во всяком случае, меньше всего мне хотелось бы навязывать тут свое мнение: пусть каждый найдет в своей душе ту частичку, которая готова откликнуться на зов музыки PECCATUM, и отреагирует по-своему. Сколько людей, столько и маленьких миров, верно? Ничто не может претендовать на универсальный стандарт или единственно правильное решение: каждый имеет право назвать свое восприятие правильным, и не прогадает.

«Для художника нравственная жизнь человека — лишь одна из тем его творчества…. Всякое искусство совершенно бесполезно.»

Мне не нравится, когда на музыку смотрят как на средство воспитания или способ оказания воздействия на других людей — какого бы там ни было воздействия. Не люблю морализаторства, желания навязать собственные ценности, или, как часто говорят, «навести на путь истинный». Да, всякое искусство неизбежно говорит что-то тем, кто с ним соприкасается. Однако злоупотреблять этой возможностью лишний раз пообщаться «по душам» лучше не надо. Музыка — это не трибуна, и она должна быть свободна от всяких корыстных целей ее создателей. В том, что касается метала, чаще всего перебарщивают с религиозной (или, точнее, антирелигиозной) пропагандой. Зачем это делать? Пускай каждый определяется сам, что ему надо в этой жизни, в то время как музыка будет существовать сама по себе. Что до моих собственных религиозных взглядов, то тут могу сказать одно: я не следую ни одной из существующих религий, но в то же время стараюсь ознакомиться с ними всеми и, по возможности, почерпнуть что-нибудь полезное для себя. В нашем мире по-прежнему существует масса нерешенных вопросов, в том числе и глобального, жизненно важного характера, и религии вполне могут если не натолкнуть на возможные ответы, то, по крайней мере, дать неплохую пищу для размышлений. Другими словами, религиозные учения привлекают меня, подобно какой-то опасной ловушке, но я выношу из них только самое «вкусное», не попадаясь в их сети. «Peccatum», по Библии, служит для обозначения «смертного греха» — неплохое название, верно? В то же время, соглашусь, и несколько странное: сама я не верю в то, что «смертные грехи» действительно существуют. Человек, я считаю, должен быть свободен от рамок официальной, строго определенной морали, и может, и должен действовать по своему усмотрению.

«Если говорить о форме, — прообразом всех искусств является искусство музыканта. Если говорить о чувстве — искусство актера.»

Имидж — это довольно важная часть нашей группы, даже, можно сказать, вторая по значению после самой музыки. Он подчеркивает общее настроение шоу, помогает передать те чувства, которые мы хотим донести до аудитории. Другое назначение довольно-таки специфических костюмов и грима — помочь нам самим как можно глубже войти в образ, создаваемый ПЕККАТУМом на сцене. Как маска… Мы, правда, и так постоянно, каждый день, носим маски (все это делают!), но тут случай другой. Если каждодневные людские маски малозаметны (к ним привыкаешь и зачастую даже путаешь с тем, что составляет истинное «Я» того или иного человека), то сценические картинки всегда ярки, часто гипертрофированны, и, как правило, сильно отличны от того, что представляет собой человек в реальной жизни. Как театр: маска в сочетании с музыкальной партией — это отдельная, гармонично составленная роль, и наша задача — не потерять ни одного из этих элементов.