05.10.2009

Интервью: OUT OF REACH. «Мы бессмертны, и только в этом смысл жизни…»

(опубликовано в «Музыкальной газете», осень 1997)

«Вне пределов досягаемости» — примерно так выглядит название минской группы OUT OF REACH в переводе на «великий и могучий», хотя сами музыканты предпочитают величать себя не иначе, как «Тридевятым Царством» (что, в общем–то, тоже не шибко близко…). Но, как оказалось, вполне доступно в том плане, что «сказочные» персонажи — народ не только очень даже реальный, но еще и небезызвестный:
Андрей Воробьев (КАЛИ ЮГА) — композитор, клавишные, вокал; Евгений Циликов (КАЛИ ЮГА, экс–ГОРОД N, HELTER–SKELTER, PARTYZONE) — гитара; Алексей Ефременко (КАЛИ ЮГА, КОВБОИ HUGGIES) — ударные; Александр Сырченя — бас; Тарас Панченя — бас.

out of reach

Достаточно удивительно появление на свет OUT OF REACH как проекта, абсолютно непохожего на свою ближайшую родственницу…

Е.Ц.: Опять начинается… Да это КАЛИ ЮГА организовалась из OUT OF REACH!
А.В.: Действительно, не надо рассматривать команду как какое–то отпочкование… Скажем, для меня side–проектом является именно КАЛИ ЮГА.

А OUT OF REACH?

А.Б.: Это просто моя команда, и этим все сказано. Как собственный ребенок: к нему, может, не всегда относишься с любовью, но какая–то привязанность ощущается постоянно…
А вообще, занимаясь музыкой, человек в каждом из проектов проявляет себя по–разному, реализуя какую–то частичку своей души.

За два года существования группа очень редко принимала участие во всевозможных концертах, поддерживая, видимо, имидж недосягаемости…

Е.Ц.: А мы просто всегда неотрепетированы.
А.В.: Это неправда. Дело в том, что у нас просто некому заниматься организацией концертов, различных мероприятий. Хотя на самом деле не так уж мало мы выступали: раз 10, не меньше. Многие и по пять лет сидят, вообще нигде не показываясь…

А как обстоят дела со студийной работой? Вы записали альбом…

А.В.: Это не столько альбом, сколько… антология. Мы не намерены выпускать этот материал в качестве альбома, поскольку у нас не существует какой–либо концепции: стилистика в настоящее время колеблется от Эндрю Ллойда Уэбера до PRODIGY. Это может быть классическая музыка, или что–то электронное, или, как сейчас, достаточно тяжелое звучание. Едва ли можно объединить все это в одну кассету, нарисовать обложку…

То есть запись тиражироваться не будет?

Е.Ц.: Вообще, я надеюсь, ни одна запись OUT OF REACH никогда не выйдет. Потому что это как раз–таки не тиражирование, а музыка «для»… И тот, кто «для», когда–нибудь услышит ее и найдет.
А.В.: Многие команды пытаются что–то выпускать, но ни о каком успехе я пока не слышал… Ради чего, собственно, тогда это делать? Мы запишемся, покажем это своим друзьям, тем, кто это наверняка оценит…

Не кажется ли вам иногда, что бессмысленно заниматься делом, которое, отнимая уйму времени и усилий, не приносит (во всяком случае, здесь) ни финансовой прибыли, ни особых шансов серьезно «засветиться» и остается, в общем–то, невостребованным?

Е.Ц.: А человечество оставляет после себя следы очень маленькие, заключающиеся всего лишь в каком–то искусстве. Одно дело — сделать лишние 300 г аспирина, а другое — три такта, что уже является искусством.
А.В.: Какое–то удовольствие, которое приносит это занятие, — это уже много. Да, мы существуем как профессиональные дилетанты, и музыка — это дорогостоящее хобби, ради которого я могу многим пожертвовать, тратить на это достаточное количество денег и времени. Эта практика, конечно, крайне порочна, но если иного выхода не остается…

К чему тогда стремиться?

Е.Ц.: OUT OF REACH стремится туда, куда и ее название…
А.В.: В тридевятое царство Иванушка ходил за царевной, а мы — за своей музыкой.

«Тридевятое царство» — символ чего?

А.В.: Эфемерности. А если говорить об OUT OF REACH вообще, то мне очень не хотелось бы, чтобы нас назвали «еще одной хорошей» или «еще одной прекрасной» командой. Лучше всего, если увидят в нас что–то особенное, индивидуальное…

А есть ли какие–нибудь белорусские коллективы, которые вы отметили бы как интересные и оригинальные? В последнее время музыканты с большим удовольствием обвиняют друг друга во всех смертных грехах, нежели замечают что–то положительное.

Т.П.: Мы хорошие, никого не ругаем.
А.В.: Провокационный вопрос. Лично я тоже обвинил бы всех во вторичности.
Т.П.: А я очень хотел бы собраться на одной сцене со всеми музыкантами, почувствовать это единение, без всяких споров и взаимных обвинений, и подарить слушателям одну большую любовь… В конце концов, все люди стремятся к единению…

Не знаю, что–то пока не замечала.

А.В.: Во мне такого точно нет. Наоборот, хотелось бы увидеть что–то индивидуальное.

Что, на ваш взгляд, самое сложное в музыкальной работе?

Е.Ц.: Осознать полифонию. Остальное придет само…
А.Е.: Сложно реализовать свои мысли, то, что я слышу в голове, воплотить в звуке.
А.В.: Да нет ничего сложного. Точнее, то, что приносит удовольствие, просто нивелирует все сложности, и их не замечаешь.

Что бы вы пожелали тем, кто придет на ваши концерты?

А.В.: Я хотел бы всем сказать… Нельзя думать только о сегодняшнем дне, потому что «завтра» не наступит, если мы забудем о «вчера»… Значит, мы бессмертны, и только в этом смысл жизни…