18.09.2009

Интервью с SOILWORK. «Роб Хэлфорд признал себя давним фэном нашей группы»

(Ludvig Svartz, опубликовано в «Музыкальном журнале», осень 2001)

Интервью с SOILWORK стало как раз одним из тех патологических случаев, когда, в отсутствие всякого рода полезной информации о группе, приходится изображать из себя слепого котенка и тыкаться наугад. То есть, да, конечно, слышали мы этакий мелодичненький шведиш-дэз в их исполнении на альбомах Steelbath Suicide и Chainheart Мachine, выпущенных два-три года тому назад на Listenable Records, однако позвольте! На дворе уже 2001, в закромах у группы новый контракт плюс новый альбом, а нам остается только хлопать ушами да сетовать на безалаберную почту, провалившую ответственное задание своевременной доставки промо-пакета. Ладно, что тут поделаешь… придется, значицца, пытать гитариста ихнего, Людвига Сварца, пускай рассказывает все сам, да, желательно, по порядку…

Как рождаются хищники…

Нашу историю? Хорошо, не вопрос. SOILWORK существует с ’96 года. В те давние времена, четыре года назад, в группе был совсем другой состав, с которым мы записали свое дебютное демо, In Screams We Fall Into Eternal Lake, после чего значительным образом заинтересовали Listenable Records. Они предложили контракт на два альбома, мы, само собой, согласились, и, как результат, в в ’98-ом появился первый полноформатник, Steelbath Suicide. Критикам, надо сказать, это дело очень понравилось… и публике тоже. Был европейский тур с KRISIUN, потом фестиваль в Бельгии, куда нас допустили в качестве разогрева HAMMERFALL… Затем Япония, с DARK TRANQUILLITY… Ха! Прикольная такая страна, интересная. Попадаешь туда словно на другую планету: у японцев все совершенно иначе, не как у европейцев или, тем более, американцев. Столько необычных традиций, столько культурных различий… Одним словом, мне там очень понравилось, несмотря на то, что сырая рыба не пошла на пользу желудку, блин! После турне возникли некоторые проблемы внутри коллектива: пришлось сменить драммера и второго гитариста. Почему? Ну, причины самые банальные: мы хотели делать одно, парни — другое. Как результат, дорожки разошлись… После необходимых перемен, началась усиленная работа над новым материалом. Он вышел ровно через год — названный Chainheart Machine. На этом, собственно, и закончился контракт с Listenable: пришло время искать новых «хозяев». За право обладания SOILWORK боролись сразу два крупных лэйбла — Nuclear Blast и Century Media. Мы долго думали, прикидывали, что к чему… Потом все-таки пошли к «бластам». Надеюсь, выбор был не ошибочен… Так что here we are, с новым альбомом, A Predator’s Portrait.

Штрихи к портрету…

Этот лонгплэй, A Predator’s Portrait, получился крайне экспериментальным, исключительно непохожим на все то, что мы делали раньше. Во-первых, значительно прибавилось чистых вокалов, во-вторых, он значительно медленнее ранних работ, в-третьих, появилась масса всяких прогрессивных элементов, сказалось наше увлечение современной музыкой. (Что бы это значило?! — авт.) Нет, я не говорю, что мы полегчали… упасите боги! Саунд SOILWORK не менее тяжел, чем раньше, просто эта тяжесть реализуется немного другими методами. (Уфф, утешил! — авт.) Теперь, будем надеяться, не придется выслушивать упреки в злоупотреблении «гетеборским звучанием»… Я считаю, что мы и в прежние-то времена не сильно походили на традиционные шведиш-мелодик-дэз команды, а с «портретом хищника» так и подавно. Те отзывы, что уже довелось услышать, не могут не радовать: я чувствую, что группа постепенно занимает достойное место на перегруженной и сильной шведской метал-сцене, и оно тоже чрезвычайно приятно. Особенно польстил факт, что сам Роб Хэлфорд признал себя давним фэном SOILWORK и дал новому альбому самую высокую оценку! Так и сказал: «Я, ребята, ваш главный фанат!»

О названиях…

Как несложно заметить, мы очень любим играть со словами, совмещать их, придумывать разные на первый взгляд непонятные названия. Они привлекают внимание, интригуют. Люди начинают интересоваться, спрашивать: «А что бы это все значило? Как сие расшифровать?» SOILWORK, наша главная вывеска, — вот уже загадка… За ней следуют названия пластинок, странности вроде «steelbath», «chainheart», все такое. В словарях таких словей нет, как ни ищите. Так, у них нет и строго определенного значения, единого для всех людей. Каждый понимает это как хочет — а мы вкладываем наш собственный смысл. Сейчас попробую объяснить: Steelbath Suicide — это, по мнению нашего вокалиста Бьорна, единственный путь к тому, чтобы стать настоящим металистом… Надо совершить такой вот suicide… В словосочетании же Chainheart Machine заложена целая концепция этого альбома: противостояние живого биения жизни («сердце») и холодной, механической поступи прогресса («цепи», «машины») — это словно наше будущее, контролируемое неумолимой техникой…

Если говорить о A Predator’s Portrait, то он несколько выбивается из общего ряда, хотя тоже является концептуальным. В нем представлены десять людских портретов, десять зарисовок характеров людей, которых нам либо доводилось встречать лично, либо тех, о ком мы много читали, слышали и так далее. Несколько примеров: первая песня, «Bastard Chain», имеет антинацистскую направленность: в ней описывается сознание, мозг нациста и процессы, происходящие в нем, прослушав это дело, человек начинает понимать, чем плох нацизм… Еще возьмем такой сонг, как «The Analyst»: это о товарище, считающем себя выше, лучше и умнее всех остальных, который постоянно анализирует чужое поведение, разбирает по косточкам поступки окружающих и дает «мудрые» советы. Тем не менее, однажды наступает момент, когда он сам сталкивается со сложной проблемой и оказывается в ситуации, когда надо принять свое собственное решение, независимо от других людей. Он просто-напросто теряется… и пропадает… Вывод таков: не претендуй на роль судьи, не лезь в чужие дела, если не можешь разобраться со своими личными. Подумай лучше о своей бессмертной душе, ха!

Лирика для нас очень важна, конечно, не в той мере, как собственно музыка, но все же… Мне нравятся умные тексты, лирика, которая идет от души, лирика, под которой ты готов подписаться в любой момент. То есть… понимаешь, у меня есть масса знакомых музыкантов, которые выдают себя не за тех, кем они являются на самом деле, и пишут те или иные тексты только потому, что того требует традиция, потому, что это считается круто и так далее. Я лично думаю так: если ты пишешь, скажем, о сатанизме, то будь добр (или, скорее, зол) и в жизни следовать тому, что проповедуешь в своих песнях.

Как можно убить время в Швеции…

Каждый человек из SOILWORK занимается совершенно различными вещами, и объединяет всех нас лишь одно: половина времени уходит на основную работу, половина — на группу… а то немногое, что остается, мы тратим на совместные походы по клубам и сейшенам, игру в бадминтон и все такое…

Что б такое рассказать про себя, любимого? Сейчас мне 21, работаю в ксерокопии, занимающейся печатью больших цветных афиш, рекламы, вывесок, объявлений. Свое свободное время в основном посвящаю музыке, пишу много-много всего «про запас». Я исключительно помешан на своей гитаре, производстве риффов — серьезно!

Драммер занимается продажей дисков, в том числе и наших, в рекорд-шопе. А еще, надо сказать, как барабанщик, он пользуется огромной популярностью в Швеции: постоянно приглашают постучать в ту или иную группу. На данный момент у него их аж три штуки, не считая SOILWORK.

Клавишник — фанат компьютерной графики, все свое рабочее и нерабочее время тратит на разработку картинок, обложек и всего такого. Дизайн нашего нового альбома, кстати говоря, тоже он придумал… причем, по-моему, получилось довольно-таки хорошо.
Дальше… второй гитарист — псих вроде меня: мало того, что он школьный учитель музыки, так еще и в свое free time мается дурью типа сочинения гитарных риффов. Мы с ним соревнуемся в продуктивности.

Бьорн, вокалист, кроме нас, поет еще и в TERROR 2000: это его собственная группа, но, думаю, не такая серьезная, как SOILWORK. Сайд-проект, типа того.

Кто там еще остался? А, басист. Он тоже играет в какой-то банде и, кроме того, заканчивает университет. Учится все, учится… Ну и правильно… надо ж чем-то убивать время в Швеции.

Tour Story

Играли мы как-то в маленьком бельгийском клубе — настолько маленьком, что даже такое на первый взгляд несложное задание, как попытка вместиться на сцену, казалось почти геройством. К тому же она (сцена, в смысле) вообще была постороена неким странным образом: мелкая, кривая, темная, как задница… Ну вот, получилось так, что клавиши мы поставили в самый угол, на задний план — больше нигде места не было. Ладно, кое-как разместились… влезли, подключились, настроились — стоим, ждем, когда барабанщик даст счет. А в ответ — тишина… Оглядываюсь, чтобы посмотреть, что там с ним приключилось, и вижу, что этот идиот просто скорчился от смеха, сидит и аж бьется головой об свою «кухню», так смешно ему. «Да, черт, в чем там дело?!» — кричу. Он показывает на клавиши… ржет… Оказывается, попытка нашего кейбордиста встать на свое рабочее место успехом не увенчалась: в темноте он просто не заметил, что стоять-то там совершенно негде, и ненароком свалился за сцену!!! Вот блин! Ну, вытащили мы его, ободранного, оттуда, отыграл кое-как, заливая своей многострадальной кровью ни в чем неповинные клавиши… Весело было!