03.10.2009

Интервью с PARADISE LOST. «При желании я наверняка могу еще нормально зарычать»

(Nick Holmes, опубликовано в журнале «Metal Art», осень 2007)

В этом году англичане действительно удивили: звучание одиннадцатого альбома In Requiem совпало с обещаниями выпускающей компании Century Media. Мрачней, брутальней, агрессивней, тяжелей, к истокам! И хотя этот неожиданный порыв вряд ли заставит скептиков вернуть группу в список метал-фаворитов, за сюрприз «парадайзам», конечно, спасибо. И, тем более, за повод пообщаться: спустя пять лет я снова на связи с PARADISE LOST — на этот раз с трепетом вылавливая сквозь телефонные помехи голос Ника Холмса.

Какой смысл вкладывался в название диска?

Это — не столько смысл, сколько настроение: новый альбом получился мрачным, тяжелым. Он оставляет тягостное впечатление; так, просматривая список песен, мы искали самое веское и всеохватывающе зловещее слово, которое можно вынести в заголовок. И остановились на одной из самых характерных вещей, «Requiem».

Насколько мне известно, над обложкой работал греческий художник Seth, чьи творения можно было наблюдать в оформлении релизов HEAVEN SHALL BURN и ROTTING CHRIST. Это — экс-участник SEPTIC FLESH?

Да, совершенно верно. Мы с ним давно знакомы — скорей, правда по делам художественным, чем по музыке. Очень, кстати, понравилось, что вышло в результате.

В одном из своих прошлых интервью ты говорил, что вопрос оформления крайне важен для группы. Так что, думаю, перед тем, как на обложке появится тот или иной образ, происходит длительный процесс отбора. Как вы решаете, чему быть в итоге? Голосованием?

Да, демократически. Пока каждый из участников группы не скажет, что ему нравится тот или иной вариант, продолжаем перебирать эскизы и напрягать художника. Важно прийти к единому знаменателю: если хоть один музыкант считает, что обложка — дерьмо, мы ее не возьмем. Ну и, конечно, приходится принимать во внимание то, как новая картинка будет смотреться на майках, сама понимаешь…

Давно хотела спросить: почему на обложке альбома Believe In Nothing пчелы? Про них в текстах, вроде, ничего нет… ни про мед, ни про пасеку.

Это — отражение происходящего в наших головах на тот момент времени. Как улей в голове: беспорядочное жужжание, хаос, отсутствие порядка. Тогда никто не понимал, что происходит… Не помню сейчас уже, кто именно придумал изображать пчел — тоже, конечно, странное решение, но я говорю: это был тяжелый период. Нам нравилось то, что не должно было нравиться, и каждый переживал своего рода нервный срыв.

Самый яркий и сочный дизайн — это, вне сомнения, альбом Draconian Times. Кто занимался его оформлением?

Да, с ума чуть не сошли, пока довели до ума эту полиграфию! Картинки рисовала женщина по имени Холи Ворбуртон — она занимается дизайном коробок для перин. Если посмотреть на эти коробочки в магазинах, сразу вспомнишь наш альбом, хех. Очень похоже. Обычно металлисты перины не покупают, но… сейчас я начал их покупать!

В мае этого года вышел фильм Дирана Ноубара о PARADISE LOST под названием «Over the Madness» и уже успел прокатиться по многим кинофестивалям, в том числе в Каннах. Что скажешь по поводу этого произведения?

Я целиком его пока не видел. Знаю только, что это фильм, сделанный давним фанатом команды, — хорошо раскрученный и активно продвигаемый проект. Нашего непосредственного участия в создании ленты фактически не требовалось — и тем забавнее будет увидеть результат.

В ближайших планах группы — турне длиной в полгода. Как твоя семья, нормально переносит длительные расставания?

А что делать? У каждого своя работа: кто-то приходит домой в семь, кто-то сидит дома, а кто-то катается месяцами по миру. Я не представляю для себя другой доли: все-таки 20 лет на сцене — и за эти годы успел привыкнуть ко всему. Так и семья: они просто никогда не видели меня в другом амплуа!

Несколько лет назад в одном из интервью прочитала, что вы собираетесь записать концертник Draconian Times. Неожиданный порыв, надо сказать… и, кажется, не нашедший пока реального воплощения.

Да, была такая мысль, но мы передумали. Половина группы решила, что идея не слишком хороша, хотя подобный релиз наверняка нашел бы своего слушателя (зрителя) и распродавался на ура. В конце концов, записала ж METALLICA живую версию Master Of Puppets, DREAM THEATRE занимался тем же, да и DIO со своим Holy Diver. Draconian Times для нас — классическая работа, дико успешная с коммерческой точки зрения, в своем роде переломная и культовая исторически, поэтому было бы, наверно, интересно… Но не будет.

Проблема в правах? Учитывая, что практически каждый альбом выпущен под крышей нового лэйбла, сложно, наверно, улаживать вопросы, связанные с перезаписью, переизданиями и прочими делами.

Иногда — да, но на этот раз дело не в правах. Когда мы записали и выпустили In Requiem, стало очевидным, что нет смысла делать шаг в прошлое. Новый альбом — в определенной степени дань старому саунду, но это не обратный путь. Это движение вперед. Поэтому пускай Draconian Times остается там, где он есть — на почетном месте нашей дискографии.

Еще один момент, связанный с творческим наследием группы. Твое нынешнее отношение к брутальным видам вокала? Способен ли выдать еще леденящий душу гроул?

Все было хорошо в свое время, гроул идеально вписывался в музыку, которую мы делали на первых альбомах — сейчас же это просто неактуально. И нам не подходит, и, признаться, как-то скучно. Хотя при желании наверняка могу нормально зарычать — правда, сомневаюсь, что после этого буду способен еще на какие-то звуки! (Смеется.)

А бывают ли, хоть изредка, на концертах песни, скажем, с Lost Paradise? Например, на мероприятиях в честь двадцатилетия группы — исторической справедливости ради…

Нет, с этого альбома никогда. Я не только давно забыл все слова, но и, признаться, музыку тоже. Лет 15 его вообще не включал, честное слово! ..Вообще, конечно, стараемся включать в свои концертные сеты и старые вещи — однако чем больше срок давности, тем меньше шансов у песни попасть на сцену. Не нужно приучать слушателей постоянно смотреть в прошлое.

Кто обычно выбирает песни для синглов, группа или выпускающая компания?

На моей памяти мы занимались этим лишь однажды, выбрав представительницей альбома «Forever Failure». Тогда не нее был отснят клип, на который мы потратили все свои сбережения и от которого были в неописуемом восторге — так что выбор сингловой вещи был очевиден. Однако результаты продаж оказались не столь оптимистичными — и с тех пор мы себе не доверяем. То есть, собрав воедино материал альбома, прикидываем, что можно выдвинуть вперед, но финальное слово остается за лэйблом.

Насчет клипов… Как сегодня воспринимается работа над «As I Die»? Сколько стоил подобный клип, если не секрет?

Что-то около $3,000 — то есть, совсем немного. Зато этот клип стал одним из первых в готическо-думовом жанре, получившим доступ на MTV! Помню свои впечатления, когда впервые увидел готовый вариант — наш дьявольский смех над головой несчастной девушки. Она, по идее, должна была быть красивой, но… скорей выглядела как безумная! (Смеется.) Мы тогда были так молоды. А девушка была финкой.

Самый стильный клип группы, на свой взгляд?

«So Much Is Lost», наверно. Он же самый дорогой, он же самый продуманный. Над съемками работал Маркус Ниспель, режиссер римэйка «Техасской резни бензопилой». Он был полон амбиций, хотел достичь совершенно невероятных результатов, сняв настоящий поп-клип. И, честно говоря, мы работали над ним так долго, что потеряли всякое понятие, хорошо получается или нет.

Самый продаваемый альбом на сегодняшний день?

Не могу точно сказать. Наверное, One Second. Хотя, возможно, Draconian Times… в общем, один из них.

Много шумихи в свое время было поднято вокруг вашего сотрудничества с EMI — когда вы подписались на этом мэйджоре и когда с него ушли, вернувшись на крепкие, но все-таки менее понтовые метал-конторы. Не было ли ощущения, что вы глупо потеряли подвернувшийся шанс попасть в мир Большого Шоу-Бизнеса?

Нет, у нас даже не было ощущения, что мы к нему приблизились. Контракт с EMI вовсе не означает автоматического попадания в мировые топ-чарты — скорей, наоборот. Это гигантский музыкальный рынок, ежегодно перерабатывающий сотни маленьких групп — мы попали в этот чан, поварились, не получив особого удовольствия, но лишь осознав свою ничтожность на фоне топ-проектов. Не хочу сказать ничего плохого: для статистики и для общего развития подобный опыт был хорош, и претензий к EMI у меня нет. Но все-таки мы не для них, а они не для нас: лучше быть королем на хорошем специализированном лэйбле, чем становиться маленькой частью большой разнородной массы со штампом мегамэйджора.

Возвращаясь, кстати, к теме «Forever Failure». Это правда, что в ней использована запись голоса Чарльза Мэнсона, и вы теперь должны регулярно платить его семье? Если не секрет, о какой сумме идет речь?

Это правда — и по закону всякий раз, когда мы играем эту песню на сцене, должны идти определенные отчисления. На сегодня сумма составляет, наверно, не меньше тысячи долларов — и с течением времени процент только растет. Так, мы тоже в своем роде жертвы маньяка! Но до сих пор ничего никому не платили.

В вашей дискографии есть альбом Lost Paradise, есть Paradise Lost. Не было ли мысли записать Paradise Regained — ведь и такая книга была у Джона Мильтона?

Нет, это вряд ли. Не надо считать, что мы так уж связаны с Мильтоном: кроме небезызвестного словосочетания, не имеем к нему никакого отношения.

Самое большое достижение PARADISE LOST как коллектива — это, по-твоему, что?

Полагаю, 20-летний юбилей. Столько времени прошло, а мы все еще вместе, все еще выпускаем пластинки — и, надеюсь, продолжаем некоторым образом влиять на метал-сцену. Такой жизнеспособностью можно гордиться: сотни групп появились и развалились, всевозможные поджанры зарождались и умирали — а мы еще здесь, со своими депрессивно-суицидальными настроениями, пишем музыку, которую хотим, не поддаваясь влияниям извне. И прекрасно себя чувствуем.

Часто ли заглядываешь на вашу официальную страничку в Интернете?

Конечно! Постоянно, наверное, каждый час. Всегда интересно, что происходит в ее интерактивной части, что говорят люди. В отличие от распространенного утверждения, что, мол, музыка создается по большей части для себя, должен сказать, что меня очень волнует мнение слушателей. И тех, кто находит время и желание высказать его нам.

Мне кажется, ни одна группа так не пострадала от нападок по поводу смены саунда, как вы: сколько обвинений в «предательстве», сколько обид и разочарований! Вы правда принимаете это все близко к сердцу?

Близко к сердцу — нет, конечно, и уж тем более такие мнения не сказываются на нашем творчестве. Каждого не удовлетворишь, не стоит даже пытаться этого достичь. Это просто интерес: как твое творение воспринимают другие? Что нравится, что нет? Это — сбор статистики, но не руководство к действию. И да, конечно, знаю массу людей, которые расстраиваются, что PARADISE LOST сейчас не играет так, как 15 лет назад — но… что ж. Пятнадцать лет назад мы тоже не всем нравились — и что?

Есть ли люди, которые работают над вашим имиджем?

Нет! А что, нам уже пора причесаться-приодеться? (Смеется.) Во время фотосессий мы сами решаем, с каким видом стоять и что на себя надеть. Но не слишком заморачиваемся.

Продюсеры не высказывают никаких пожеланий?

Нет, никогда. Ни по музыке, ни по внешнему виду — никто нам никогда не указывал, что делать. Единственный раз, когда появилось ощущение, что на группу пытаются надавить, было во время работы над Believe In Nothing, но из этого все равно ничего не вышло. В то время — да, для нас пригласили профессиональных стилистов, которые притащили какую-то одежку… и мы офигели. Что за дела? Надень это, повернись так — и, прежде чем успеешь опомниться, ты уже будешь голливудски улыбаться на какой-нибудь дурацкой фотке в журнале. Смешно. Они тогда принесли целую гору дорогой одежды — по схеме, отработанной на бой-бандах. Но мы-то не бой-банда, а? В общем, не прошло. И имиджа как такового у нас до сих пор нет.

Чем ты обычно занимаешься после концерта?

Пару глотков спиртного — и спать. Как правило, надолго меня не хватает — очень устаю. Так что сразу ухожу из зала и двигаюсь в сторону кровати.

А бывает ли, что спиртное употребляется перед выходом на сцену?

Нет. Пьяным я, бывало, выходил по молодости — такое частенько бывало! Особенно во время больших фестивалей, когда целый день болтаешься, знакомишься, общаешься — трудно в таких условиях оставаться трезвым! Так и выходил, забывая половину слов… Но это было давно, в последний раз лет десять назад. Сейчас — нет. Сил не хватает, да и непозволительно это при нынешнем статусе группы. Обидно разочаровывать организаторов и поклонников.

Единственный раз видела вас вживую на фестивале «Металмания» в Польше в 2002 году — и была дико разочарована. Ни в жизни не поверю, что ты не был пьян или не находился в еще каком-то состоянии измененного сознания…

Помню этот концерт, один из самых неудачных в нашей истории. Я потом дико извинялся перед организаторами, и сейчас готов извиниться перед всеми, кому мы испортили вечер: да, PARADISE LOST отыграл отвратительно. Но дело не в алкоголе: я простудился, температура зашкаливала, и, если честно, почти ничего не понимал — так было хреново. Выступление решили не отменять, я наелся таблеток — но все-таки все прошло далеко не лучшим образом. Эти таблетки как-то странно подействовали…

Понятно. Скажи, ты когда-нибудь жил где-то помимо Англии?

Нет, навсегда или на долгое время уехать не пытался: здесь мои корни — собственный дом, семья. Но при этом довелось много попутешествовать!

И… на прощанье расскажи что-нибудь о своем родном городе Хэлифаксе. Чем он славится, что стоит посмотреть?

Если честно, то ничем! Да и не был я там давно, лет пятнадцать точно. Так что плохо помню. Я там не живу… никто там не живет…. Кроме, наверное, MY DYING BRIDE!

На улицах тебя узнают? Подходят со всякими глупыми просьбами?

Сейчас — нет. Я давно уже перестал выделяться из общей массы: если в начале девяностых волосатый-бородатый готический чувак в черном привлекал внимание сочувствующей аудитории, то теперь я самый обычный. Просто такой, как все.