15.09.2009

Интервью с NEUROSIS. «Я немного параноик»

(Scott Kelly, опубликовано в «Музыкальном журнале», зима 2001)

«Солнце, которое никогда не садится, продолжает гореть»… извилистая трещина в Реальности, сквозь лезвие которой брызжет кровавый фонтан Абсурда… Я схожу с ума? Мир сходит с ума? Наивно… О, нет, вот только не надо тут о благоразумии, только не об этом — потому что перепуганный телевизор уже несколько дней как застыл на демонической морде взрыва хваленой американской демократии, по ходу дела засыпая ее многометровым слоем обломков гуманистических ценностей… Благоразумие… Черт подери, кто осмелится сказать, что реалистичнее: распухающая апокалиптическими картинками действительность или шизоидный поток, вырвавшийся из плена послушных динамиков и устремившийся по покореженной крыше рассудка…? Настойчивый шепот пресс-релиза: NEUROSIS — это не музыка, это состояние. Еше одно Измерение — альфа и омега в озоновой дыре святого благополучия…

Can you hear them?
Their voices are free…
Free from the sun’s stare…
Free from the noise of lost souls…

Впрочем, не думайте: я не собираюсь писать интервью с гитаристом группы Скоттом Келли стихами мрачных пророчеств или еще чем-то таким НЕОБЫЧНЫМ: все будет как всегда… задолго до американской трагедии, просто, ясно и доступно… ибо — какое это имеет значение?!

The Sun That Never Sets burns on… Что скрывается за символом «солнца, которое никогда не заходит»?

Этот символ неоднозначен, тут подразумевается сразу несколько понятий: во-первых, на уровне чисто человеческом, это — сердце, это кровь, которая пульсирует по венам, олицетворение жизни, которая бьется в каждом из нас. Во-вторых, с другой стороны, это труд, деятельность и, в частности, деятельность группы NEUROSIS… И, в-третьих, выше, это понятие всеобъемлющее, Бог, Жизнь как таковая.

Ваша музыка — всегда что-то неординарное, не поддающееся каким-либо привычным характеристикам и привычным способам восприятия. Что, по-твоему, должен чувствовать человек, который это слышит?

Меньше всего мне хочется указывать слушателям, что они должны чувствовать или как они должны это воспринимать. Я этого не могу знать… хотя бы потому, что отношусь к NEUROSIS не как посторонний человек. Было бы, конечно, интересно узнать, какие ощущения вызывает A Sun That Never Sets, но… предвидеть их я не могу. Пусть люди будут свободны в своих чувствах.

Хорошо… скажем, может ли это быть счастьем?

Да, конечно. Как ни странно, это одна из самых распространенных реакций на наше творчество. Часто приходится слышать слова благодарности за то, что люди наконец-то смогли выпустить внутренний негатив, внутреннее напряжение и почувствовать себя легко и радостно. Причем… знаешь, вся фишка в том, что, создавая музыку, мы не думаем, какая она, «счастливая» или «грустная», нет: это просто отражение внутреннего состояния, душевного опыта, а они не могут иметь однозначную полярность, это всегда целая гамма, которая едва ли раскладывается на составные части.

А так, по жизни, ты можешь назвать себя счастливым человеком?

Однозначно счастливым — нет. Это, конечно, не значит, что я постоянно печален или несчастен, но за долгие годы пришлось повидать много чего… и я ЗНАЮ, что такое настоящее горе, настоящее несчастье. Разного рода отрицательный опыт наложил свой отпечаток… хотя, конечно, я пытаюсь выбираться из мрака, и, чтобы ни происходило, бороться, двигаться вперед, развиваться, и, по возможности, становиться лучше. Образно это можно выразить так: я всегда был во Тьме, был частью этой Тьмы, но, осознавая это, всегда пытался выйти на свет…

Музыка — это, получается, «окно»?

Да, окно, дверь и… путь.

Странная и неординарная группа NEUROSIS популярна в Штатах?

В какой-то мере, да… но так, относительно. Если ты популярен, то, по идее, зарабатываешь нормальные деньги, ведь так? Но мы, увы… по главному показателю пока слабовато. Здесь, в США, можно хорошо зарабатывать в шоу-бизнесе, но не всем. Не нам уж так точно. Все участники группы работают, мы не рассчитываем на прибыли от музыки. Однако, с другой стороны, могу с уверенностью сказать, что нас хорошо знают, в Америке мы гастролируем уже лет шестнадцать, и за это время, конечно, сложилась достаточно крепкая фэн-база. Нас (и о нас) слышали очень многие, это я знаю совершенно точно.

Эта страна, как мне кажется, слишком погрязла в довольном материализме…

Да, возможно. В материализме заключена большая проблема нашего общества, но в то же время, то, что ты только что сказала, — ни что иное как обобщение, штамп. То, что вы видите по телевизору, тоже штамп… Не надо стричь всех под одну гребенку: тут живут миллионы, и происходят самые разные вещи. Здесь есть мы и те, кто нас понимает… Здесь есть высокодуховные люди, разные общества… в общем, много всего. То, что плавает на поверхности, необязательно отражает глубину, что внутри.

Верно… Расскажи, пожалуйста, о вашем обширном сайд-проекте, TRIBES OF NEUROT, что он из себя представляет, какие мысли натолкнули на его создание?

Это очень разноплановый материал, во многом экспериментальный и, можно сказать, выходящий за рамки собственно музыки. Это единство звука, изображения, шоу, слова и чистой философии. Проект имеет самое непосредственное отношение к NEUROSIS: по сути, те же самые идеи, только выраженные кардинально иными способами, иными методами.

Еще, я слышала, Стив (вокалист и гитарист группы — авт.) выпустил соло-альбом…

Да, год назад. В ближайшем будущем я планирую сделать то же самое. К тому же, у нас есть собственный лейбл, на котором издаются разные экспериментальные бандочки… (называет несколько из них, но как-то не совсем отчетливо — так что врать не буду… впрочем, из этих названий до наших просторов едва ли доходило хоть одно… — авт.)

Музыка твоего соло-альбома будет похожа на «неврозисные»дела?

Нет, абсолютно нет. Это очень тихий, спокойный альбом, не имеющий отношения даже к року как таковому: на нем не будет барабанов, электричества, только, по большей части, акустические гитары, вокал… и все… достаточно простая и душевная музыка.

Должно быть, сказывается влияние групп, которые ты сейчас слушаешь, верно? Ну, назови несколько имен из тех, чьи диски лежат у тебя под рукой…

В последнее время это, по большей части, классика рок-музыки: DEEP PURPLE, MOTORHEAD, плюс ранний американский блюз, кантри образца ’20-30-х годов. Нового очень мало.

Последний метал-альбом, который тебе понравился?

Это сложно… м-да… раньше я очень увлекался метал-музыкой, слушал VENOM, CELTIC FROST, MERCYFUL FATE, все такое… потом, со временем, отошел, заинтересовался другими вещами. Бывает, наталкиваешься на хороший альбом или хорошую группу, но сказать, чтобы меня интересовал какой-то конкретный метал-стиль, не могу… Окей, на твой вопрос отвечу так: последним метал-диском, который меня действительно «зацепил», был EMPEROR пяти или шестилетней давности.

Тебе нравится, когда во время концертов фэны прыгают со сцены, вообще, выражают свои эмоции не в меру бурно?

Нет, не люблю. Терпеть не могу, когда рядом со мной на сцену залазит кто-то, кого я не знаю, и не знаю, чего от него можно ожидать. К тому же, всегда много всякого дерьма на полу, что-то подключено, что-то растянуто… лучше, если оно будет работать как положено.

Хммм… выходит, ты боишься незнакомых людей?

Да, я немного параноик, что неудивительно, поскольку уже происходили разные неприятные штуки. Мы слишком долго доверяли людям, и, бывало, слишком сурово за это расплачивались. Так что лучше перестраховаться и не подпускать их слишком близко… То есть… нет, я не то, чтобы вообще не позволял фэнам подходить или говорить со мной: это все отлично, я люблю общаться с теми, кому есть, что сказать… но, в то же время, приходилось сталкиваться с разными идиотами… Однажды, к примеру, на сцену залез какой-то мудак и бросил в меня нож… после таких вещей, понятно, не очень-то радуешься приближению или прикосновению незнакомцев, от которых неизвестно, чего ожидать. И с тех пор на наших шоу стэйдждайвинг запрещен.

У тебе двое детей, ведь так? Они интересуются музыкой? Ты берешь их с собой в турне?

Сына иногда беру, он уже дважды ездил с нами. А доченька пока слишком мала… приходится пока ее беречь… (смеется) Но насчет музыки они оба молодцы: уже умеют играть на некоторых инструментах, и если в будущем захотят стать музыкантами, я буду только счастлив.

Ты сказал, что где-то работаешь — это как-то касается вашего собственного лейбла?

Нет, кроме того, что связано с музыкой, я работаю техником в театре и, время от времени, в лесу: помогаю расчищать завалы мертвых и сухих деревьев.

Времени, наверное, в обрез… ты хоть спать успеваешь, хоть иногда?

Высплюсь после смерти… пока, увы, никак. Надо работать и работать…