14.09.2009

Интервью с LIMBONIC ART. «Я слишком безумен, чтобы жить в обществе»

(Daemon, опубликовано в «Музыкальном журнале», зима 2002)

Рада слышать тебя, Дэймон! Расскажи, как чувствуешь себя в эти холодные деньки…?

Просто замечательно. Я рад, что наступила зима: этот сезон меня по-настоящему радует. Так что теперь чувствую себя вполне довольным.

Зима, холод… что ещё доставляет тебе удовольствие?

Одиночество, природа. Мне нравится жить вдалеке от людей, нравится выходить на улицу, сливаться с природой, чувствовать её — особенно в такие ненастные и угрюмые дни, как сейчас.

Тебе действительно удалось изолировать себя, своё жилище от посторонних глаз?

Да, я живу один, в лесу, в далёком от цивилизации месте. Хотя, конечно, не могу сказать, что добился абсолютной изоляции от остального мира: наша планета чересчур перенаселена, и укрыться где-то на необитаемом острове уже невозможно. Так и я… я, конечно, встречаю людей — особенно часто во время отпусков и каникул, когда многих горожан тоже тянет в леса. Однако это бывает только несколько раз в году. В остальное время я тут нахожусь один, сам по себе. Иногда проезжает одна-две машины — и всё. В этом районе есть несколько жилых поселений (без них никак!), но они со мной никак не соприкасаются.

А как насчёт работы, где неминуемо приходится общаться и уживаться с другими людьми?

У меня давно нет работы. Я слишком безумен, чтобы жить в обществе, подчиняться каким-либо правилам и прислушиваться к чьим-либо мнениям. Понимание этого пришло ко мне довольно быстро после того, как я пытался поработать: отсюда, собственно, и появилось желание уйти туда, где я никому не смогу повредить. Проблема в том, что я не могу долго выносить людское общество: я становлюсь злым, агрессивным и совершенно невыносимым. Даже склонным к насилию. Потому, пока не случилось что-то страшное, и я не попал за решётку (а это было бы ужасно, так как превыше всего я ценю свободу), надо было куда-нибудь скрыться и строить жизнь по своему усмотрению.

Убежать — это, конечно, круто! Но для этого, к сожалению, тоже нужны некоторые средства… Музыка LIMBONIC ART едва ли способна на большие прибыли.

Нет, но у меня совсем небольшие потребности. Безусловно, это вопрос выбора: либо ты приспосабливаешься, приживаешься на работе, пашешь на кого-то, выполняешь чужие указания и имеешь какие-никакие копейки, либо гордо существуешь сам по себе, пускай и рискуя однажды помереть с голоду.

Представь, что однажды на пороге твоего одинокого жилища появится прекрасная девушка… попросит позволения войти в дом. Ты тоже попытаешься причинить ей вред, выгнать, стукнуть по голове поленом?..

Нет, необязательно. Я не собираюсь убивать всех подряд, это совершенно ни к чему. Просто есть категория глупых людей (может, и неглупых, но ведущих себя как последние идиоты), которые раздражают своим дурацким поведением, просто бесят, пробуждая в душе пламя исключительной ненависти. И, вполне возможно, однажды эта ненависть разгорится до такой степени, что я не смогу себя сдержать… чёрт знает, к чему это приведёт. До сих пор дело не заходило настолько далеко — и вся ненависть, отчаяние и агрессия, которые скопились в моей душе, смогли найти выход в музыке. В этом тоже проявляется прелесть одиночества: находясь в изоляции, ты получаешь возможность сфокусировать, сконцентрировать все свои негативные эмоции, направив их в единое русло.

Как ни странно, LIMBONIC ART по-прежнему ездит в туры, даёт концерты. А ведь там встречается очень много людей — в том числе и разных идиотов…

Это своеобразная жертва, момент прерывания добровольной изоляции. А зрители бывают разные: есть те, кто добровольно унижается, просят автографы, просят сфотографироваться с ними на память и т.д… скажи ему встать на колени, он встанет! Это глупо. Но есть и другой тип металистов: они просто приходят на сейшны отдохнуть, развлечься, оторваться, послушать музыку — они находятся как бы на одном уровне с нами. Такие подойдут, прямо глядя в глаза, пожмут руку… без жополизания и собачьего трусливо-преданного помахивания хвостом. То же самое касается ненавистников: я не могу уважать тех, кто говорит гадости за спиной, но вполне могу понять тех, кто подходит и честно, открыто говорит о том, что ему не нравится.

Как бы там ни было, я знаю много «трю» команд, которые из-за своего мизантропического характера (или ещё по каким причинам) ни за что не согласятся принять участие в концертах и прочих шумных-людных мероприятиях…

Я знаю. Поначалу мы тоже не хотели, однако когда пошли реальные предложения воплотить свою музыку вживую — стоя лишь вдвоём на сцене — мы подумали, что это было бы даже интересно. Хотя бы в порядке эксперимента. Впрочем, не могу сказать, что меня особенно радует возможность находиться где-то в толпе, в центре внимания: всё, что меня интересует во время туров — это музыка, и, как бы там ни было, я всегда стараюсь избегать больших скоплений народа. Всегда ищу возможность изолировать себя от избытка публики.

Насколько я поняла, твой обычный день включает в себя сидение дома и прогулки по лесам, верно?

Я живу в лесу, потому не стал бы разделять эти два вида времяпрепровождения. Но, в принципе, ты права: из этого складываются мои дни. Больше всего нравится, конечно, находиться на природе: в лесу, в горах… из этого черпается вдохновение для создания музыки, создаётся специфическая творческая атмосфера. Состояние одиночества и отсутствия людей несёт особое умиротворение: я сливаюсь с природой, чувствуя себя открытым: словно где-то внутри открывается дверь во Вселенную — и я внимаю этому, наполняясь великой энергией. Звуки, кажется, сами рождаются во мне, наполняют меня целиком. Такого не случается, если рядом находится кто-то ещё. Присутствие людей убивает эту магию.

Ты, Дэмьен, кажется, превратился в монаха-отшельника: тебе не нужны люди, в том числе и женщины, не нужны материальные блага, только пища духовная, общение со Вселенной (я не называю это Богом!)… христиане оценили бы такой образ жизни…

Сомневаюсь. Вопрос тут в совершенно полярном виде энергии, которая меня питает. И неправильно было бы так категоризировать: я не сказал, что вообще не нуждаюсь в людях. Я сказал, что не нуждаюсь в большинстве людей, но всё-таки есть интересные мне личности, с которыми я время от времени общаюсь, не чувствуя при этом особенного дискомфорта. У меня есть друзья, с которыми можно 24 часа в сутки говорить о музыке — и это просто чудесно! И потом, я знаю, что оказавшись в беде или погрязнув в неразрешимых проблемах, я всегда могу рассчитывать на этих людей. Они для меня крайне важны — не знаю, чтобы я делал, если бы их не существовало. Не выжил бы, наверное. Но вся остальная публика меня совершенно не волнует, понимаешь? Если, скажем, я на улице вижу красивую девушку, она для меня ничего не будет значить — так как это часть инородной людской массы, которой я не приемлю.

Понятно. Скажи, пожалуйста, а чем можно заниматься дома, проводя в одиночестве дни, месяцы и годы? Читаешь книги, смотришь телевизор?..

У меня нет телевизора. И книг тоже почти нет. Они мне не нужны. Если хочется отдохнуть, я просто сосредотачиваюсь, погружаюсь в свой внутренний мир и медитирую. Всё остальное время уходит на сочинение музыки, на совершенствование игры на гитаре. Я действительно много занимаюсь музыкой. И, кстати, никогда не чувствую скуки. Я стараюсь быть активным большую часть времени, а если необходим отдых, то медитация полностью заменяет все привычные средства развлечения: телевизор, газеты и т.д. Они мне не нужны.

Считаешь ли ты себя счастливым человеком?

В принципе, да. Много-много лет прошло с того момента, когда я в последний раз чувствовал себя совершенно счастливым — но теперь, живя здесь, я без труда переношу каждый день и, укладываясь спать, чувствую удовлетворение от осознания того, что уже удалось что-то сделать. Я чувствую, что сейчас я ЖИВУ, и это тоже много значит. К тому же я живу так, как хочу, — а это тем более немаловажно. Со стороны это всё может, конечно, казаться несколько странным, но те люди, которые со мной общались вплоть до момента изоляции, без труда поняли такое решение — они знали, что так будет лучше для всех. И я, кстати, ещё ни разу не пожалел об этом.

Теперь объясни мне, плиз, такой феномен. Известно, что когда человек чувствует себя счастливым, когда ему нравится собственная жизнь, где-то в горах, на лоне природы… он просто не может перманентно испытывать негативные эмоции. Из твоей жизни исчез раздражающий фактор — так каким же образом ты можешь чувствовать ненависть, агрессию, злость по отношению к окружающему миру? Более логичной реакцией видится умиротворение, «буддистский» стиль поведения, но никак не блэк-металлическое безумие. Как объяснить этот парадокс?

Начнём, наверное, с того, что, как и было сказано раньше, я не чувствую счастья в обычном понимании этого слова: меня устраивает такая жизнь, но это не счастье, о котором говорят люди. Я медитирую, погружаюсь в свою душу для того, чтобы извлечь оттуда самую яростную ненависть по отношению к окружающему миру, собрать по частям горечь и злобу. Это — неисчерпаемый внутренний ресурс. Я лелею и оттачиваю каждый fucking кусочек агрессии, рождённый внутри или пришедший снаружи, из мрака Вселенной, и вкладываю его в мозаику своей музыки. Вокруг меня постоянная Тьма — я это чувствую и наслаждаюсь этим чувством.

…Я был бы рад, если б таких людей, как я, было больше. Но, к сожалению, их немного… наверное, большая часть уже вымерла или подалась в фашистские кланы. Второе меня, кстати, совершенно не прельщает.

Каким ты себя видишь через лет, скажем, десять?

Таким же, каким я был последние двадцать лет. Многие из тех, с кем я рос вместе, ровесники, соратники, давно превратились в «нормальных» людей: обзавелись семьями, детьми, машинами, высокооплачиваемыми работами — изредка встречаясь со мной на улице, они не устают поражаться тому факту, что я остался прежним. Их мир полностью изменился, а для меня он просто стал глубже, яснее, увереннее и понятнее. Я по-прежнему предан металу, это по-прежнему важнейшая часть моей жизни. Я так же ненавидел общество десять-двадцать лет назад… это тоже не изменилось. Я остаюсь бунтарём — и, уверен, буду им спустя десять лет. И больше, если не загнусь. Нет ничего, что способно изменить моё мировоззрение.

Есть ли что-то, чего ты боишься?

Нет, не думаю.

Хмм… скажи, а какую музыку ты слушаешь кроме метала?

Классику, а также мрачные саундтреки к фильмам ужасов. Мне нравятся атмосферные вещи — особенно несостоявшаяся звуковая дорожка к фильму «Хэллрэйзер», благодаря которому (и, в особенности, использовавшимся спецэффектам) каждый может ясно вообразить себе, что такое Ад. Пытки, крики, тотальный мрак… сделано просто блестяще. Очень красиво.

Часто ли ты обзаводишься новыми дисками?

Нет. Я покупаю только винилы, причём по большей части относящиеся к периоду конца семидесятых — начала девяностых. Новая музыка меня практически не интересует.

Кстати, забыла спросить: а интернет у тебя есть? У LIMBONIC ART достаточно модный веб-сайт… (Как, впрочем, и у большинства блэкарей, вплоть до самых «трю». Чем более «трю» блэкарь, тем навороченнее и современнее дизайн… — прим.авт.).

В некотором смысле интернет, конечно, полезен — особенно при таком образе жизни, как у меня. Он значительно облегчает общение с людьми, не требуя перемещений в пространстве и личных встреч. У меня есть компьютер, но пока ещё неподключенный. Со временем, конечно, подключусь, заведу себе и-мэйл, но… в принципе, особенно к этому не стремлюсь. Это так… побочно, в качестве возможности связаться с интересными мне людьми. Впрочем… у меня есть телефон, и этого, в общем-то, до сих пор было вполне достаточно…

Как вы с Морфеусом уживаетесь вместе? Не ссоритесь?

Как ни странно, нет. Несмотря на то, что мы совершенно разные люди, мы прекрасно ладим — а внутренние различия только позволяют сделать музыку более многогранной, разнообразной. Если я в основном по старым делам, многие мои идеи строятся на старых традициях -то Морфеус, наоборот, придаёт музыке более современный оттенок. Это, мне кажется, только к лучшему. Это обогащает материал. Многие удивляются, что такие сложные в общении люди, как мы, могут существовать дуэтом много лет — но, как видите, пока всё прекрасно. Пока наше сотрудничество будет плодотворно в творческом плане, мы будем вместе. (Вскоре после этого интервью стало известно о прекращении «лимбонической» деятельности — авт.)

Общаешься ли ты с другими норвежскими коллективами?

Нет. Тот узкий круг общения, который я поддерживаю, состоит из людей, имеющих представление о метал-музыке либо музыкантов, её играющих, но не могу сказать, что я имею какую-либо связь со сценой. Безусловно, я знаю многие норвежские группы, но это не значит, что мы с ними общаемся.

Ну… скажем по-другому: следишь ли ты за тем, что происходит на норвежской метал-сцене?

(Злобно смеётся). Нет, меня это не интересует — однако многие вещи узнаются сами по себе, даже без моего желания. Они настолько отвратительны, что слухи сами приходят в мой дом. Большинство норвежских коллективов тупо продаётся, и это не может вызывать никаких положительных эмоций. Их подбирают жирнейшие лэйблы, начиная пропагандировать всякую чушь. В норвежском блэк-метале пробита серьёзная дыра — и лично мне действительно противно это слушать. Я всегда считал, что блэк-метал принадлежит андерграунду — а сегодня каждый придурок может увидеть его на телеканале.

Что ж тут, в принципе, такого плохого? Может, придурок после этого проникнется и поумнеет?

Сомневаюсь. Я, наверное, последний консерватор, но, как ни убеждай, не могу поверить в то, что можно так просто, за минуту, постичь суть этой музыки. Я считаю, что блэк-метал принадлежит нам — тем, кто был на этой сцене долгими годами, а не малолеткам, которые вчера играли панк, а сегодня, увидев телепрограмму, побежали и стали кричать, что они — блэк-металисты и были ими, по сути, всю свою жизнь. Встречаясь с такими проявлениями, я чрезвычайно расстраиваюсь и злюсь — однако, собравшись с силами, стараюсь не думать о недостойных, концентрируя внимание на группах, которые мне нравятся. Именно потому я говорил, что практическим не интересуюсь новой музыкой: на современной сцене 90 процентов дряни, о которой только что шла речь. По моему разумению, блэк-метал — это не смазливая улыбка с видеокассеты, это ужас, отвращение… и люди, играющие такую музыку — отщепенцы, избегаемые обществом прокажённые, к жилищу которых не подойдёт чужая нога. Во всяком случае, по своей воле… В этом самое главное отличие: в коммерческий метал идут нормальные мальчики и девочки, тогда как истинная музыка понятна только отвратительным изгоям.

Я бы не сказала, что LIMBONIC ART звучит отвратительно…

Возможно. Большинство наших альбомов были бессовестно испорчены продюсерами, которые привнесли слишком много своих идей и удобоваримости. В своё время мы отказались от чьих-либо услуг, и теперь вся продукция LIMBONIC ART производится только собственными силами. Я думаю, наш последний альбом выглядит вполне впечатляюще…

Что ж, может быть. А вот скажи, лесной житель: ты когда-нибудь ходишь в окрестные леса на охоту?

Нет, в Норвегии это не так-то просто. Для того, чтобы пойти на охоту, сперва нужно получить правительственную лицензию, вступить в общество охотников, сделать миллион справок — меня такие процедуры жестоко раздражают, и я не собираюсь лизать чьи-то ноги, прикидываясь нормальным человеком, которому просто хочется поохотиться во время отпуска. Более того: здесь не позволяют заниматься этим в одиночку (за такие вещи арестовывают) — а уж общество разных идиотов… ну, ты поняла. Впрочем, в моей жизни были моменты, когда я умирал от голода, это был вопрос жизни и смерти: нужна была еда, и тогда…