05.10.2009

Интервью с FLAMMABLE. «Сцена — это очень дорогой наркотик»

(опубликовано в «Музыкальной газете», осень 1997)

Впервые «заискрилась» белорусская музыкальная тусовка в 95-м, когда появился на свет проект FLAMMABLE. Состав коллектива под сей вывеской с тех пор изменялся неоднократно, оставляя бессменным один фактор: исключительный профессионализм всех музыкантов.

На сегодняшний день это: Олег Пастухов (ех-АТАКА) — клавишные; Вадим Косолапов (ex-BESIDES, TRANSFUSION, BLUES GROUND) — вокал; Андрей Маргуц (ex-RAY, LET’S GO TWILIGHT) — гитары, вокал; Анатолий Коляда (ех-ИНСПЕКТОР) — ударные.

О.П.: Думали-думали по поводу названия, была масса предложений… Показываю я как-то Андрюхе (Маргуцу. — АС) дезодорант, там написано с обратной стороны «Flammable», т.е. «огнеопасно», «легковоспламенимо», говорю: «Давай возьмем» … Не всем в команде это понравилось, выговаривать было сложно, но потом привыкли… Даже пьяный человек способен выговорить: «Flammable»…

Как определить ваш стиль?

О.П.: Стилистика очень широкая и разнообразная, это — синтез звука и стилей. Будь у нас такая возможность, мы бы использовали все средства музыкальной выразительности…
Были версии, что это — EXTREME, еще что-то… Стиля определенного нет, и в принципе, стиль — это терминология журналистов.

С кем бы вам хотелось выступить на одной сцене… если помечтать?

A.M.: Хотел бы выступить (вместе с сидящими здесь) где-нибудь на Уэмбли, для начала..
В.К.: Там компания нормальная!
О.П.: Со всеми музыкантами … с Джими Хендриксом…
В.К.: С Кобэйном!
О.П.: Только не на том свете…

А где уже удалось?

О.П.: Были мытарства по минским клубам, в основном у Старикова — за пиво (один раз даже угостили водкой и дали второе горячее), на фестивале от «Стар-клуба» выступали, на дискотеке «Аквариум». В «Музыкальной обойме» — 2-е место в Беларуси! На первом был Дайнеко, Солодуха — на 4-м… А ПЕСНЯРОВ там, кстати, вообще не было!..
Выступали на 70-летии БГУ под фонограмму. Деньги даже дали. Мне лично было очень приятно под «фанеру» жать на клавиши.

Выступления многих музыкантов — это прежде всего шоу: спецэффекты, определенный сценический имидж…

О.П.: Я считаю, каждый музыкант должен проявлять себя так, как хочет. То есть если ему нравятся бриджи, он в них и ходит, если он наденет женские колготки, пускай это будет трансвестизм, это его личное дело. Если я оденусь в цепи золотые, набью «Хай жыве мая Клава», — это будет мое дело. Мы вроде бы интеллигентные люди.
А сценическим оформлением могут быть два фонаря (лишь бы были видны инструменты), если люди придут послушать. А можно сделать грандиозное супершоу, и люди придут смотреть шоу.

На ваш взгляд, несет ли человек искусства какую-либо ответственность за то, что он делает, за тех, кто это воспринимает?

В.К.: Никакой! Вообще, ни один человек не несет никакой ответственности за то, что живет на этой земле…

А использование различных лозунгов?

О.П.: Не каждый лозунг может быть критерием суждения этого человека. Он может просто так, от балды его ляпнуть, а может придерживаться строгих правил, собственной идеологии или религии — от этого люди тоже дуреют, сходят с ума… Если же просто занимаются творчеством, то не столько для того, чтобы давать его людям, сколько для себя. Я написал, мне понравилось; если кому-то не нравится, его выбор — не слушать.

То есть оценка собственная важнее оценки слушательской?

О.П.: Оценка слушателя второстепенна, она влияет на наше финансовое состояние, а не на духовное…
В.К.: Немного не согласен насчет причинно-следственной связи… Я считаю, что оценка слушателя первична, т.е. от того, как он воспримет то, что я делаю, насколько мои эмоции передадутся публике, настолько я удовлетворю свое «эго».

Творческий человек на сцене и в жизни одинаков?

A.M.: А это может быть по-разному. Например, Michael Jackson в жизни очень скромный и застенчивый, а на сцене — совершенно другой. Он — актер, поэтому и перевоплощается. А скажем, Sting какой в жизни, такой же и на сцене.
Что касается нас, то я, например, больше исполнитель собственной музыки, не перевоплощаюсь. Может, где-то в душе и хотел бы… постараюсь что-то изменить в себе, наверное…
О.П.: Дело в том, что, когда исполняешь музыку, которая тебе нравится, и это уже отработано до автоматизма, входишь в состояние аффекта, эйфории и не обращаешь внимания на запретные вещи… В жизни сегодня я такой, завтра — другой, но публика должна видеть мое состояние как музыкальное, творческое.
В.К.: Я бы вообще никогда на сцену не вышел, если бы вел себя там, как в жизни… На сцене каждый — актер. Это наркотик (мне в жизни не хватает наркотиков: одни дорогие, другие вредны для здоровья).. Сцена — это тоже очень дорогой наркотик, но ради нее мы и живем.